Олег Иванюшенко: «Все, что делается так банально и цинично, делается с одной целью — создать проблему и продать ее решение»

«Порты Украины» снова возвращаются к ситуации вокруг АСРЗ. Единственный на Азове судоремонтный завод в простое третий месяц. Любой срочный или плановый ремонт любого украинского судна в акватории Азовского моря по-прежнему невозможен. Но если портофлот Бердянска и Мариуполя может, хотя бы теоретически, уйти на ремонт в Черноморск, то для кораблей ВМС Украины, базирующихся в этих портах, это практически невозможно.

Кейс АСРЗ показателен: под прикрытием интересов государства самому государству наносится ощутимый вред со стороны органов, которые должны обеспечивать безопасность страны, а не участвовать в экономических и имущественных процессах. Как это произошло? Как остановка завода сказалась на бизнесе Мариупольской инвестиционной группы (МИГ)? Об этом и многом другом «Порты Украины» поговорили с Олегом Иванюшенко — соучредителем и исполнительным директором группы МИГ.

— Стал ли для Вас неожиданностью запрет капитана Мариупольского порта на эксплуатацию причалов? Был ли, по Вашему мнению, другой вариант решения проблемы?

— Были «звоночки», что создается определенное давление для того, чтобы такое решение было принято и подписано. Но это было буквально за пару-тройку дней до запрета. До этого момента работали в обычном режиме с Фондом госимущества Украины (ФГИ) и с вновь созданным государственным предприятием, на баланс которого планировалось передать целостный имущественный комплекс (ЦИК). Была разработана «дорожная карта», и в ее рамках мы двигались, поэтому никаких предпосылок к тому, что что-то должно поменяться не было.  Конечно же, были другие варианты. Законодательство, которое регулирует деятельность администрации капитанерии, Регистра судоходства, достаточно такое… неконкретное. Поэтому, наверное, были и другие варианты, и могли не прибегать к такому сценарию.

— Вы сказали о сотрудничестве с ГП. Правда, что в его штате только директор и бухгалтер?

— Там даже бухгалтера нет, только директор. Пока что это юрлицо с  уставным капиталом 1 тыс. грн и директором. Ну и сейчас на балансе госпредприятия начало появляться имущество.

Мы встречались много раз и с директором ГП, и с сотрудниками ФГИ. Директор проработал свое видение дорожной карты, у нас было свое. Мы все обсуждали, встречались в разных конфигурациях много раз, документ был тщательно проработан, найден консенсус, что и когда должно было произойти, чтобы предприятие не остановилось, чтобы постепенно перевести основные фонды и людей на ГП.

— Блокирование причалов — это точка невозврата, с которой в историю вступает СБУ и Морская администрация? Как Вы думаете, почему СБУ включилась в историю? Достаточно ли по этому поводу объяснений ФГИ, что СБУ включилась в процесс после того, как сотрудники арендатора вышли на протесты? Более того — принято решение включить представителей СБУ в комиссию по приему-передаче ЦИК. Какова роль СБУ в этом процессе?

— Те документы, которые у нас есть, свидетельствуют о том, что СБУ раньше начала прорабатывать этот вопрос. Есть переписка — информация, которую они отправляли в госорганы, с целью обратить на наше предприятии особое внимание. И когда в некоторых СМИ говорят, что СБУ появилось вследствие имеющихся проблем, это не совсем корректно. СБУ появилось первой из структур, не участвовавших в наших переговорах с ФГИ. Люди вышли на улицу уже в результате этих действий. Потому что предприятие остановилось, людей перевели сначала на две трети оклада, а потом уведомили о сокращении. Поэтому люди вышли на улицу — был сорван установленный график их перехода в ГП.

— Аргумент СБУ, озвученный в СМИ: люди протестуют потому, что коллектив уже полгода не получает заработную плату, вот мы и вмешались. Насколько это соответствует действительности?

— Это перекрученная информация. Люди получали зарплату. Есть разница между невыплатой зарплаты и задолженностью по зарплате. Действительно была задолженность по зарплате, которая возникла летом прошлого года из-за временных перебоев с контрактами, которые возникли опять же из-за неурегулированного юридического статуса предприятия. Это тоже не секрет. Да, люди выходили осенью прошлого года на акции, об этом писали. Администрация достигла соглашения с работниками, что задолженность будет погашаться. То есть, текущая зарплата будет выплачиваться по законодательству, и частично, по мере возможности, будет погашаться задолженность.

Причал №1 АСРЗ. Фото: facebook.com/mariupolinvestgroup

Этот график соблюдался до 1 февраля. Задолженность по зарплате составляла в среднем пару месяцев. То есть, если мы начинали с трех-четырех месяцев задолженности, то к февралю, за месяц-два, мы погасили половину. Это кроме своевременной выплаты текущей зарплаты. Поэтому, когда говорят, что полгода зарплату никто не платил — это перекрученная информация.

— Кто, по Вашему мнению, заинтересован в переводе ситуации с арендой в такую острую фазу? С какой целью?

— К сожалению, нам пока неизвестно, кто стоит за этим обострением. Но, рассуждая логически, с учетом проходящих процессов… Какая цель была у государства на протяжении всех этих лет? Что госимущество, которое находится в аренде, должно быть возвращено. Мы и не возражали в принципе. Поэтому с нашим участием и были разработаны все эти мероприятия, чтобы не остановить предприятие.

Учтите, что законодательство в сфере арендных отношений достаточно устаревшее, и там много коллизий и неурегулированных вопросов.

Договор аренды закончился в 2016 году. Почему эта история тянулась пять лет? Если бы этот вопрос был урегулирован, наверное, этот процесс и закончился бы в 2016 году. Но, понимая, что без остановки предприятия весь этот процесс провести невозможно,  никто из чиновников не брал на себя такую ответственность. Чиновники менялись – приходили новые, начинали разбираться. И как только доходили до момента когда нужно проявить какую-то гибкость и смелость, сразу начиналось: «Это невозможно, это не по закону, это не в моей компетенции».

Плавкран «Астрахань-5». Фото: facebook.com/mariupolinvestgroup

И с точки зрения чиновников было всегда проще обвинить нас в препятствовании передаче, нежели сделать какую-то свою часть работы. Поэтому все пять лет их позиция была предельно простой: «Недобросовестный арендатор препятствует возврату госимущества. Они плохие, мы хорошие». На этом дискуссия заканчивалась. Как сделать реальной процедуру, чтобы предприятие не остановилось, и люди не потеряли работу — до этого не доходило.

Люди, которые пришли в ФГИ в 2019 году, с середины 2020 года услышали нашу позицию: проблему надо решить, мы не можем тянуть это предприятие на себе в неопределенном статусе.  Мы все эти пять лет подчеркивали: именно неопределенный юридический статус это предприятие когда-нибудь убьет. Потому что неопределенный статус — это отсутствие долгосрочной стратегии. Основные фонды уже давно глубоко и морально, и физически устарели. Предприятие требует инвестиций в развитие инфраструктуры, если оно хочет выжить и быть конкурентоспособным. Для инвестиций нужен понятный юридический статус. Новое руководство ФГИ нашу позицию услышало, у нас начался конструктивный диалог. Если мы пять лет ходили по кругу, то теперь за полгода, мы практически согласовали 90% процентов документов для того, чтобы в первом квартале этого года начать процесс передачи без остановки производственного процесса и без увольнения работников предприятия.

Возвращаясь к Вашему вопросу, наверное, этот прогресс кого-то не устраивал. Соответственно, такими активными действиями эти договоренности и процессы были разрушены.

— Переговоры с ФГИ продолжаются? Каковы были позиции МИГа и ФГИ? Есть план выхода из нее? Насколько он вас устраивает?

— Первое совещание с ФГИ после остановки предприятия, митингов, информации в СМИ было проведено 26 февраля. Решили в максимально сжатые сроки осуществить прием-передачу ЦИКа от нас госпредприятию. Причем, в первую очередь — гидротехнические сооружения, и начать оформлять на них разрешительную документацию. Ясно, что это основные фонды, которые позволяют предприятию начать работу. Вторым этапом, до 15 марта, создать комиссию по передаче, осмотреть основные фонды и принять их на баланс ГП.

Была создана комиссия, в которую вошли представители регионального отделения ФГИ, так как они являются стороной по договору аренды, директор ГП «АСРЗ», представители ООО «СРЗ» и представители СБУ. 9 марта комиссия начала работу по причалам, и мы их передали на баланс ГП. С 15 марта комиссия начала работу по передаче всего остального ЦИКа, отработала неделю и готова была оформлять передачу. Но позиция СБУ не позволила подписать акт приема-передачи и решение было перенесено на следующее заседание в ФГИ. На нем было еще больше представителей СБУ. Я надеялся, что совещание будет посвящено перспективам, но большую часть времени уделили ответам на вопросы СБУ: «Что, как и почему должны принять в ГП?»,  «Почему комиссия работала в таком составе?», «Почему она именно так работала?», «Почему ГП должно принимать именно это имущество?», «Кто должен оценивать техническое состояние имущества?», «Кого бы еще привлечь в комиссию?».  

То есть, создалось впечатление, что СБУ работает в каком-то отдельном от ФГИ законодательном поле и выступает таким суперорганом, которому остальные должны доказать, как должен проходить процесс. Решили, что ФГИ привлечет Госаудитслужбу к этому процессу, комиссия должна сформировать перечень оборудования, к которому есть вопросы по техническому состоянию. Госаудитслужба должна зафиксировать состояние этого оборудования на момент передачи и потом провести его экспертную оценку. Это не соответствует ни одному нормативному документу в Украине. Ни одному! Но СБУ на этом настаивала, и ФГИ не возражал. Комиссия собиралась в Мариуполе, и представители СБУ выдали новую позицию: мы не будем разбираться в деталях имущества, мы настаиваем на том, чтобы все основные элементы ЦИКа — здания, сооружения, док, станки — не передавались в ГП, пока кем-то не будет сделана какая-то экспертная оценка.

23 марта прошло очередное совещании в ФГИ. Мы сообщили, что работаем на объекте до конца марта 2021 года, и после этого сохранность госимущества будет под угрозой, поскольку будет отсутствовать финансирование энергоснабжения.

ООО «СРЗ» выполнило все ранее согласованные условия ФГИ и предоставило доступ к ЦИКу. Но затягивание процесса передачи ЦИКа создает неопределенность для 560 работников судоремонтного завода и переносит запуск производства на неопределенный срок. Также под угрозой стабильность поставок электроэнергии на ЦИК и субпотребителям, среди которых важные военные и инфраструктурные объекты.

Создается впечатление, что цель этих действий — чтобы предприятие максимально долго не работало. 

— Выходит, в ближайшее время ни одно украинское судно на Азове отремонтировано не будет?

— Однозначно. В ФГИ нас спрашивали: «Вы говорили, что есть портфель заказов, и вы могли бы поделиться портфелем заказов с ГП?». Мы ответили: «Да, конечно, могли бы. Если бы этот портфель был». Потому, что большая часть договоров и по машиностроению, и по судоремонту предполагает длинный цикл контракта и оплату постфактум — после отгрузки, в течение 90-180 дней. Соответственно, чтобы такой контракт выполнить, нужно иметь оборотные средства и вложить их в закупку материалов, энергоресурсов, зарплату, выполнить работу, отгрузить и через какое-то время вернуть эти деньги с прибылью. Параллельно ведется контрактная работа на следующий период, и так постоянно. Это одна история. Естественно, в нынешней ситуации это делать невозможно. Когда нас остановили 1 февраля, о каких заказах может идти речь? Даже если бы заказы были, как бы они выполнялись? Поэтому, когда возобновится судоремонт, это вопрос, наверное, уже не к нам.

Причал №2 АСРЗ. Фото: facebook.com/mariupolinvestgroup

— Все лицензии и разрешительные документы на осуществление деятельности на этом ЦИКе сейчас оформлены на ООО «СРЗ». Есть ли вариант вашего сотрудничества в этой части или это проблема исключительно ГП? Или это с вами не обговаривается?

— Если бы законодательство позволяло нам передать свои лицензии госпредприятию, мы бы с удовольствием это сделали. Нас даже просить об этом не стоило бы. Это нормально. Но в нынешней ситуации закон этого не разрешает. Вот поэтому та дорожная карта, над которой мы работали с ФГИ, предполагала взаимодействие ГП с ООО. То есть ГП принимает какие-то основные фонды, какие-то основные лицензии получает самостоятельно, а те лицензии, которые закреплены за людьми на какие-то виды работ — предполагалось, что мы будем в кооперации выполнять заказы. На данный момент я не вижу условий для такой кооперации. Думаю, этот вариант уже потерян. Соответственно, и ФГИ, принимая решение о дальнейшей судьбе ЦИКа, должен это понимать. Если я правильно понял, ФГИ в интервью «НВ Бизнес» озвучил эту позицию так: задача Фонда — выставить объект на приватизацию. У ЦИКа появится новый собственник, который в любом случае должен будет оформлять всю разрешительную документацию на себя.

О каком объеме этой документации идет речь?

— Смотрите, только Главное управление Гоструда в Донецкой области за последние пять лет осуществило проверки более 140 единиц оборудования и технологического транспорта, после которых получались разрешения на эксплуатацию оборудования повышенной опасности и декларации соответствия материально-технической базы ООО «СРЗ» требованиям законодательства по вопросам охраны труда. А это только один госорган. Речь идет о сотнях лицензий и разрешений.

Если уж заговорили о приватизации АСРЗ… Вы еще рассматриваете участие в этом процессе?

— Мы никогда не скрывали, что, по нашему мнению, это самый оптимальный вариант для государства, в первую очередь. Имея опыт работы более 15 лет на этом объекте, в этой сфере, на этом оборудовании, а также понимание всех проблем — мы понимаем конъюнктуру, видим точки роста и инвестиций. Мы понимаем порог цены для себя. Поэтому мы были готовы участвовать в аукционе на равных условиях. Сейчас, наверное, преждевременно обсуждать это. Не хотелось бы обсуждать теоретические возможности.

Ваше предприятие арендовало ЦИК с 2003 года. Наверняка, у вас на АСРЗ появилось много собственного оборудования, оснастки, технологических процессов на нем. Когда вы вернете ЦИК, который получили от госпредприятия, реально ли на нем начать работу?

— Я скажу так: это, наверное, реально, но очень-очень проблематично. Нужно не забывать, что предприятию в этом году исполняется 135 лет! Последнее обновление основных фондов ЦИКа проводилось еще в 60-80-х годах прошлого столетия. Естественно, за время аренды ООО «СРЗ» приобретало и устанавливало более свежее оборудование, которое в основном-то и задействовано в производственном процессе. Каким образом госпредприятие будет выходить из этой ситуации — ни с ФГИ, ни с ГП не обсуждалось. Но определенно для запуска производства понадобятся инвестиции и оборотный капитал.

— О каких суммах идет речь?

— Это должны считать уже ФГИ и ГП. Нодля примера скажу, что только за период 2017-2020 годов объем расходов ООО «СРЗ» на текущие и капитальные ремонты оборудования ЦИКа АСРЗ составил 23,7 млн грн, в том числе на ремонт гидротехнических сооружений — 9,6 млн грн.

— Получается, покупатель будет стартовать с той точки и с тем имуществом, с которым вы стартовали более десяти лет назад. Зачем тогда это нужно государству?

— Я бы предложил этот вопрос задать государству. Сколько бы я не размышлял на тему, как кто-то будет развивать этот бизнес после случившегося, все размышления приводят меня в тупик. Поэтому есть другая ветка размышлений: а с целью ли развития все делается? Опыт украинского бизнеса и участия в нем правоохранительных органов подсказывает, что все, что делается так банально и цинично, делается с одной целью — создать проблему и продать ее решение. С этой точки зрения все выглядит гораздо более логично.

Плавдок АСРЗ. Фото: facebook.com/mariupolinvestgroup

— Что с другими направлениями вашего бизнеса? Каковы последствия блокирования причалов? Как причалы АСРЗ технологически использовались в стивидорной деятельности группы? Как повлияло это блокирование на деятельность МИГа в целом?

— Судоремонтный завод для группы МИГ был отдельным направлением. Зерновой бизнес — другое направление. Морской бизнес — еще одно. Каждое направление имеет свою стратегию развития. Морской бизнес продолжает работать в штатном режиме, зерновой — временно вынужден претерпевать изменения.

Мы никогда не скрывали, что именно зерновой бизнес для группы является основным. И по факту, сейчас работа зернового терминала в качестве морского нарушена потому, что теперь мы несем дополнительные затраты, чтобы грузить зерно не с причала терминала, а везти в порт, оплачивать стивидорные услуги ГП «ММТП». Это естественно влияет на экономику. Поэтому стоит управленческая задача — оптимизировать деятельность зернового бизнеса с учетом новых реалий.

Мы прорабатываем несколько сценариев. Эти сценарии расположены в линейке «от и до», начиная с того, что мы должны быть готовы полностью остановить терминал и заканчивая вариантом возврата к обычной деятельности.

Какой из этих сценариев будет реализован — зависит от того, как будет складываться ситуация вокруг АСРЗ.

— Эти сценарии учитывают конкуренцию за грузопотоки после полного запуска зернового терминала ГП «ММТП»?

— Мы всегда выступали и будем выступать за честную конкуренцию. И чем она сложнее, тем интереснее. Это заставляет все время двигаться вперед и развиваться. И поверьте, нам есть, чем удивить рынок.

— Думаю, Вы узнали много нового о людях, которые вас окружают, о партнерах и конкурентах, о государстве, которое как-то криво выполняет свои функции за счет ваших налогов в том числе. Что дальше?

— Конечно, все мы очень благодарны тем, кто поддерживает нас. Действительно, так получилось, что на нас давит не конкуренция, не бизнес-среда, а наше родное государство. Если и остались вопросы, то к нему. Единственное в Азовском регионе предприятие такого профиля остановлено самим государством. Более 500 сотрудников редких профессий остались без работы. Где здесь про инвестпривлекательность Украины? Где про новые инвестиции и рабочие места в таком сложном прифронтовом регионе? Где про желание развить перерабатывающую отрасль? Нарастить экспортный потенциал Украины? Почему это происходит в непосредственной близости к зоне боевых действий? Как теперь ремонтировать суда ВМС и морской охраны? Непонятно, кому эти вопросы задавать? Кто на них ответит?

3 марта 2021 года в едином реестре досудебных расследований зарегистрировано заявление ООО «СРЗ» о злоупотреблении властью или служебным положением капитана Мариупольского морского порта Александра Дружинина. В нем ущерб, нанесенный предприятию и его работникам, оценен в 85 млн грн. Судя по всему, вы продолжаете борьбу?

— Мы для себя определились, что будем бороться и отстаивать свою позицию до конца. У нас много проектов, которые связаны с другими направлениями бизнеса. Мы будем продолжать развиваться. Наша позиция, в том числе и по этому кейсу проста: мы не претендуем на чужое, но и своего не отдадим. Мы однозначно будем поддерживать эту историю в публичной сфере, чтобы все ее видели и понимали, что происходит. И мы однозначно будем делать все, чтобы ответственные за это получили наказание.

Репосты:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *